Rimon Lusi (fotovivo) wrote,
Rimon Lusi
fotovivo

Categories:

✒ Селедка к чаю


Да здравствует селедка!
Иди ко мне, родная!
Селедку славьте, други,
ее заслуги зная.

Пускай ловил, селедка,
лососей мой папаша —
тебе я гимн слагаю,
драгая гостья наша.

Лучше, люди, овцеводом
(хоть и худо нищебродам)
нищим быть, чем год за годом
С вами жить, с дурным народом.

Лучше быть заикой, люди,
ибо стаду ныне любо
все, что лживо и сугубо
низко, мерзостно и грубо.


Как-то был у нас уже тест на интуицию, на этот раз немножко в другом роде,
не открывая Гугл - проверьте себя на чувство предчувствия, что больше напоминает:

Откуда это?

1 с сайта застольных декламаций, 2 про сам-знаешь-кого.
9(18.8%)
песенные тексты к театральной мелодраме.
3(6.2%)
отрывки из древне-кельтской поэзии.
22(45.8%)
блогерское, самодеятельное.
14(29.2%)

Еще отрывочки:

Как нальют тебе ерша,
чуть хлебнешь на пробу —
к небу воспарит душа,
язык пристанет к нёбу;
грех не грех для тех, кто пьет,
кто и в море брод найдет,
кто ублажил утробу.

Ведь мы родня! И кровь и плоть
у нас с тобой едины:
меня из праха слепил Господь,
тебя — гончар из глины.

Нас замесили на одном
весьма непрочном тесте:
коли мы об пол брякнем лбом —
развалимся на месте.





Вот они полностью:


ДА ЗДРАВСТВУЕТ СЕЛЕДКА!

Да здравствует селедка!
Иди ко мне, родная!
Селедку славьте, други,
ее заслуги зная.

Пускай ловил, селедка,
лососей мой папаша —
тебе я гимн слагаю,
драгая гостья наша.

Твоей живящей плоти
нелживые призывы,
о сельдь, мы не забудем,
доколе будем живы.

Ирландцы! Если справа
лосось, а щука слева,
да будет посередке
селедка-королева!

Когда бы мы, как предки,
до Греции дошли бы,
мы лучше не нашли бы,
либо достойней рыбы.

О прелесть, о селедка,
о суть великопостья,
милей соседней дочки
явись из бочки, гостья.

Сестры твоей немало
на этом блюде пало:
поэту поля брани
избранницей ты стала.

Веселая селедка,
очей моих услада,
ты, светлая, в застолье
в рассоле — то, что надо.

О сельдь! Постом Великим
(а длится он до Пасхи)
родишь ты жажду в каждом —
твоей мы жаждем ласки!


[Еще два под спойлером:]

ЛУЧШЕ БЫТЬ ОВЦЕВОДОМ

Лучше, люди, овцеводом
(хоть и худо нищебродам)
нищим быть, чем год за годом
С вами жить, с дурным народом.

Лучше быть заикой, люди,
ибо стаду ныне любо
все, что лживо и сугубо
низко, мерзостно и грубо.

Мне бы друга встретить ныне, —
вот была бы благостыня! —
я б укрыл его в пустыне
от душевного унынья.

Но одежа вам дороже,
чем душа, чем искра Божья:
отвергал в искусстве ложь я —
сам остался без одежи.

Лихие везучи в речах пустозвоны,
стихии созвучий зачахли законы,
зачем же я мучил себя год за годом -
и легче, и лучше мне быть овцеводом.

СТИХИ О ГЛИНЯНОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Ведь мы родня! И кровь и плоть
у нас с тобой едины:
меня из праха слепил Господь,
тебя — гончар из глины.

Нас замесили на одном
весьма непрочном тесте:
коли мы об пол брякнем лбом —
развалимся на месте.

Еще нас признаком родства
наградили боги:
у нас большая голова
и тоненькие ноги.

Коль мы вином до горла полны,
в питье перестарались,
нести нас бережно должны,
чтоб мы не расплескались.

Но есть различие одно:
Разбившись грешным делом,
Я исцелюсь, быть может, но
ты уж не станешь целым.




Если дочитали до этого места, надеюсь, что захватило )

Многие ли бы заглянули под ссылку "Древне-исландская сага" или "Переводы английской поэзии 10го-16го вв" ?



ДА ЗДРАВСТВУЕТ СЕЛЕДКА!
Неизвестный автор (XIII—XVII вв.)

ЛУЧШЕ БЫТЬ ОВЦЕВОДОМ
ДЭВИ О’БРУДАР (1625—1698)

ПИВНАЯ ПЕСНЯ
СТЕФАУН ОУЛАФФСОН (ок.1620-1688)

СТИХИ О ГЛИНЯНОМ ЧЕЛОВЕКЕ
ХАДЛЬГРИМУР ПЬЕТУРССОН (ок. 1614—1674)

http://www.vekperevoda.com/1930/tikhomirov.htm


Коварно завлекала, да )

Просто хотелось поделиться, что бы порадовались, и те, кто,
как и я, не считает себя столь утонченным почитателем поэзии, чтоб решиться почитать "сагу".

Доводилось на самом деле, и по-русски и на эсперанто (в последнем случае существенно, что перевод
работы самих носителей, знающих досконально оба языка, и дух и букву).
И, некоторая, мягко сказать, настороженность к текстам, в названии которых упоминается "сага" или "эпос" вполне себе не случайна.
Впечатление сводилось к "ознакомилась с памятником древне-..ой литературы". Для общего развития.

У этого автора: не просто "памятники" - живое слово, будто для нас и про нас сложено.
(Переводы признанны и эталонны).


А почему вдруг: вспомнилось одно высказывание, созвучное вчерашней записи -

Можно, конечно, закрепить свои права на авторство у нотариуса. На тот случай, если плагиатор предъявит свои права - будет чем крыть. Но собственно от кражи не спасет.
Но есть другой вопрос: а зачем? Понимаю, когда автортво защищают, чтобы не потерять доход. А какой ныне доход от книжки стихов или рассказов для детей?
Или чтобы славу свою защитить? К сожалению, это я не очень понимаю. Ну, разошелся мой текст по рукам - вот и прекрасно, значит, он кому-то, кроме меня, нужен!


Немало меня в свое время поразившее.
Воинстующий копирайт отталкивает, конечно. Но чтоб настолько не придавать значения...


Вот такой человек был.


Тихомиров Владимир Георгиевич (12.06.1943 — 19.4.2011) — поэт, переводчик,
перевёл на русский язык избранные гимны «Ригведы» и «Атхарваведы», англосаксонский эпос «Беовульф» (единственный русский перевод) и малые произведения древнеанглийской поэзии, древнеисландскую «Старшую Эдду», памятники румынской народной и древнеирландской поэзии, газели Алишера Навои. "Тихомиров, Гелескул — величайшие деятели нашей литературы, с тонким поэтическим слухом люди. Они уходят, и наша переводческая школа, несомненно, испытывает урон. И немного беспокойно — ведь столь же мощных талантов не видно." (29 Ноября /2012 / 14:00 | «Литературная газета» Григорий Кружков)

VT



А высказывание конкретно по поводу вот этого текста:

[Стихотворная пьеса под спойлером. Большой объем]
(отрывок из книги)

Милые мои ребятишки,
забияки, привереды, плаксы, сластоежки,
вам на месте не сидится — само кричится, скачется,
все чего-то сделать хочется!
У меня же есть к вам серьезное предложение:
давайте, устроите театр
кукольный или живой,
или еще какой — это вы сами придумаете.
А те, кто постарше, и взрослые
вам, конечно, помогут.
Я же для вашего театра написал эту пьесу:
хотите — просто прочитайте,
хотите — в лицах разыграйте
на Рождество.
Потому что эта пьеса рождественская,
о Рождестве она,
и разыгрывать ее лучше всего
на Рождество.

ВОТ ВЫХОДИТ СКОРОХОД.
ОН ВСЕХ С ПРАЗДНИКОМ ПОЗДРАВЛЯЕТ
И ТЕАТР ОТКРЫВАЕТ.


Мое почтение публике!
Ешьте пряники, жуйте бублики!

Нынче праздник — превеликое торжество —
Христа Бога Рождество!


А мы вам покажем в лицах:
царя Ирода грозного и безобразного,
пастухов благочестных,
трех царей-волхвов премудрых
и еще много разного!

Начинаем! Начинаем!
Театр открываем!


ВОТ ПАСТЫРИ ОВЕЧЬИ
СТОЯТ НА ПРИГОРКЕ МЕЖ СОБОЮ ВЕДУТ РЕЧИ

— Я — старой пастух Афоня.

— Я — второй пастух, Тимоня.
— А я — подпасок Ваня.
Мне на месте не сидится,
само поется пляшется:
наш Афоня староватый
носит бороду из ваты,
надел шапку набекрень —
стал похож на старый пень!
А я, Ваня, молодой,
удалой...
Ой!
Ты чего, Афоня, дерешься?

— А ты пошто над стариком смеешься?

— Так мне ж на месте не стоится,
само поется, пляшется:
Наш Тимоня — мужичок,
у него в руках дрючок,
руки-ноги, что поленца,
борода из полотенца!
А я, Ваня, молодой,
удалой...
Ой!
Ты чего, Тимоня, дерешься?

— А ты пошто над нами смеешься?
Людям — смех,
а тебе, Ваня, грех!
Проси у нас прощения.

— Я прошу у вас прощенья
за мои вам угощенья.
Только вас-то я угощал язычком,
а вы меня — дрючком да тычком.
Теперь вы просите у меня прощения!

— И мы просим у тебя прощенья
за наши тебе угощенья.
Которые люди ссорятся,
у тех дело не спорится.
А которые ладком живут,
те пряники жуют!

А ВОТ ЗВЕЗДА! ПАСТУХАМ ОНА ЯВЛЯЕТСЯ,
ПАСТУХИ ЗВЕЗДЕ УДИВЛЯЮТСЯ.


— Ой, глядите-ка! Звезда!

— Где звезда?

— Поглядите вон туда.

— Вот это да!

— И какая же большая,
пребольшая, золотая,
золотая да пресветлая!

— То звезда непростая.

— А какая? Волшебная?

— Не волшебная, а святая.

— Отчего она святая?

— Чего не знаю, того не знаю.
Только это мне, Афоне,
и тебе, Тимоне,
и малому Ване —
всем нам предзнаменованье.


Ух ты! И что же нам теперь делать?
— Надо нам пойти к кринице.

— Для чего?

— Чтоб водицею умыться.

— А зачем?

— Чтоб умывшись,
помолиться,
помолиться и покаяться.

— Твоя правда.
Мы хотя и пастухи убогие,
и у нас грехи многие.
Мы пойдем водой омоемся,
мы омоемся да помолимся,
мы помолимся да покаемся.



А ВОТ ИДУТ ТРИ ЦАРЯ,
МЕЖ СОБОЮ ГОВОР.

— Я — царь Каспар,
у меня от Бога дар:
сызмала я не ленился,
а молился да учился:
понимать навык
и коровий мык,
и звериный рык»
и птичий язык —
всяку тварь земную
я по имени именую.
Вот увидел я звезду —
и за ней иду.
Звезда то не простая,
не волшебная, а святая.
А почему святая,
я еще не знаю.

— Здравствуй, царь Каспар.
Я — царь Валтазар,
у меня от Бога дар:
сызмала я не ленился,
а молился да учился:
в моем царстве много вод,
а в них всяка тварь живет:
черепахи, змеи, раки
и киты, и рыбы всяки —
всех я знаю и люблю,
и ласкаю, и кормлю,
всяку тварь я именую,
и морскую, и речную,
как ручную.
Вот увидел я звезду,
и за ней иду.
Звезда непростая.
Не волшебная она, а святая.
Отчего святая,
я еще не знаю.
— Добрый день, господа.
Вы откуда идете и куда?

— Я увидел звезду,
и за ней иду.
— И я увидел звезду,
и тоже за ней иду.
— Сами несут нас ноги.
— Вот и встретились по дороге.

— А я — царь Мельхиор.
Дал мне Бог вострый взор:
сызмала я не ленился,
а молился да учился:
в небе звезд не счесть,
и у каждой имя есть,
и у каждой планеты
свои приметы,
и у каждого светила
своя сила,
а я ту или иную
хоть сейчас поименую.
Но сия звезда чудесная
мне неизвестная,
звезда непростая,
не волшебная, а святая.
Отчего она святая,
я еще не знаю.
Мы, цари, теперь втроем
за звездой пойдем,
по дороге все обсудим,
все обсудим и поймем,
и до истины дойдем.
— А идти нам надо мимо
города Иерусалима.

КОЛЯДКА

Свята ночь, тиха ночь!
Свет звезды ярче свеч.
А Младенец Пресвятой
краше зорьки золотой
почивает тихим сном.

Свята ночь, тиха ночь.
Слез не лей, зря не плачь:
Божий Сын для ради нас
целый мир любовью спас.
Помогай нам, Господи!


Свята ночь настает,
тихий свет с неба льет.
В земном теле Божий Сын
пришел ныне в Вифлеем,
чтоб спасти весь белый свет!


А ВОТ ИЕРУСАЛИМ ГОРОД,
В КОТОРОМ ЖИВЕТ ЦАРЬ ИРОД,
А ВОТ И САМ ЦАРЬ ИРОД В КОРОНЕ
СИДИТ НА ТРОНЕ.

— Я, царь Ирод, грозный и превеликий,
у меня норов дикий:
захочу -
поколочу,
захочу —
отдам палачу,
а не то — вот мой меч,
твоя голова с плеч.
Эй, Скороход, подь сюда!


— Вот он я, Скороход!
Я без отдыха бегу целый год,
а с роздыхом — десять лет.

— Отвечай, Скороход,
нет ли в нашем царстве бед?

— Есть, ваше величество.

— А какое количество?

— Три тысячи да еще штук пять.

— Почему так мало?

— Не могу знать!

— Скороход, позови сюда генерала.


— Пойду позову генерала.
Эй, генерал,
тебя царь Ирод звал.

— Вот он я, генерал.

— Отчего ты генерал?

— А я громче всех орал:
"Царю Ироду слава!"

— Ну, тогда заходи слева направо.

— Здравия желаю, ваше величество,
грозный царь Ирод!

— Отвечай, генерал,
сколько в нашем царстве сирот?

— Отвечаю: один миллион двести тысяч.

— Повелеваю: всех сирот розгами высечь.
Я им буду заместо отца родного.
Вот мое крепко слово.

— Слава Ироду-царю!
Пойду всех сирот перепорю!


— Эй, Скороход, подь сюда.

— Вот он я, Скороход.

— Пойди, Скороход, позови Звездочета.

— Пойду позову Звездочета.
Эй, Звездочет,
тебя царь Ирод зовет.

— Вот он я, Звездочет.
У меня болит живот,
я недужен и простужен.
Кому я нужен?

— Царю Ироду нужен.

— Что, что? Царь зовет меня на ужин?

— Да нет, он зовет тебя на совет.

— Ах! Он зовет меня на обед?

— Ты, видно, совсем оглох.

— Значит, будет с овсом горох?

— Ох, погонит тебя царь взашей!

— И еще накормит кашей?
Так пойдем, пойдем скорей,
а то все съедят — мне не достанется!

— Вот, ваше величество, Звездочет.
У него из носу течет,
а он голову задирает,
будто звезды считает.

— Отвечай, Звездочет,
сколько звезд над моей державой,
сколько было, сколько стало,
сколько наземь упало?

— Сейчас посмотрю в записную книжку,
чтобы не было лишку.
Вчера было, ваше величество,
вот какое количество:
вчера было звезд не счесть!

— А сегодня сколько есть?

— Сейчас в трубу посмотрю
и отвечу царю...
Вчера было звезд не счесть,
а сегодня — минус шесть!

— Почему так мало?

— Одна погасла, пять упало.

— Почему так мало упало?

— Прощения просим...
Теперь стало минус восемь.

— А я, Ирод, царь грозный,
хочу править силой звездной!
Чтоб мне завтра было звезд — минус десять,
а не то велю тебя повесить.

— Не вели казнить, вели миловать!
Сколько царь великий пожелает, с
только в небе звезд поубывает.

— То-то же, ученый,
в луже моченый,
мне не перечь,
а не то вот мой меч —
твоя голова с плеч.
Пошел прочь!

— Царю Ироду ура!
А мне спать идти пора.


И ВОТ ИРОД, ЦАРЬ-ЗЛОДЕЙ,
ПРИНИМАЕТ ТРЕХ ЦАРЕЙ.

— Эй, Скороход,
кто мена в приемной ждет?

— Вот он я, Скороход,
иду задом наперед,
а к тебе пришли цари,
а всего их штуки три —
с ними сам говори.

— Ты ли Ирод-царь превеликий, преславный?

— Да, я — Ирод-царь превеликий, преславный,
я среди всех царей самый главный.
А вы кто такие?

— Мы — цари.

— Мы пришли издалека.

— С севера.

— И с востока.

— Добрались до юга.

— Встретили друг друга.

— Нас вела звезда.
— Привела сюда.

— Оказал Господь нам честь —
ниспослал нам весть.

— Весть, мы поняли, благая,
да не поняли — какая.

— Стали мыслить мы.

— Стали числить мы.

— О благой о вести
стали думать вместе.


— Я, Каспар-царь,
вопрошал всяку тварь,
в мире сущую,
ходячую и цветущую,
подземную и земную,
и прочую иную.

— Я, царь Валтазар,
вопрошал тварь водяную,
и прочую иную.

— А я, царь Мельхиор,
обратил к светилам взор,
вопрошал у планет.
А ответа нет.

— Вся Божья тварь ликует,
а о чем ликует,
нам никак не растолкует.

— Тут попалась на пути нам криница.
В той кринице ключевая водица.

— Той водицей мы омылись,
крепко-накрепко молились.

— Чтоб нам Бог
помог...

— И постигли сердцем весть
всю, как есть:
ныне должен народиться,
должен появиться
Божий Сын, Царь Царей!

— Мы идем к Нему
и несем Ему
наши царские дары.

— Я, царь Каспар,
несу Богу в дар — миро.

— Я, царь Валтазар,
несу Богу в дар — ладан.

— А я, Мельхиор-царь,
несу Богу ларь — злато.


— Я, царь Ирод, превеликий, преславный,
я среди всех царей самый главный,
вас, цари, я приветствую,
вам такими словами ответствую:
оказали вы мне честь,
принесли мне весть:
должен, значит, в моем царстве,
в этом государстве,
должен народиться,
должен объявиться...
Ну, короче говоря,
этот царь, он что же,
будет выше Ирода-царя?
— Он превыше всех царей!

— А вы точно знаете?

— Точно!

— И всю тайну мне поверите?

— Поверим.

— А вот мы сейчас проверим!
Значит, должен народиться,
в моем царстве-государстве
должен объявиться...
Отвечайте сразу вместе,
Он в каком родится месте —
во дворце ли царском или в доме княжем?

— Мы чего не знаем, о том не скажем.

— Только есть в твоей земле
некий город Вифлеем.

— Этот город Вифлеем,
он известен будет всем.

— Он родится в Вифлееме, да?

— Да.

— Будет царствовать над всеми, да?

— Да.

— Вас к Нему ведет звезда?

— Да!

— Что же вы, цари, предо мной стоите?
Вы теперь к Нему поспешите,
дары поднесите
этому Царю Царей
да ко мне скорей
возвращайтесь!
Я устрою пир на весь мир,
вас на славу угощу,
а потом и сам навещу
этот город Вифлеем,
что известен будет всем:
пойду поклониться
Тому, Кто народится!

— Мы пойдем, цари, поторопимся,
Христу Богу поклонимся,
к царю Ироду воротимся
все ему, как было, расскажем
и дорогу к Христу Богу покажем.


А ВОТ ИРОД-ЦАРЬ ОДИН СИДИТ,
СЕРДИТ,
САМ С СОБОЮ ГОВОРИТ.
— А я, Ирод, грозный царь, погожу,
погожу.
На дорогу погляжу,
погляжу.
Как вернутся три царя,
я ужо их угощу,
ох, угощу!
А потом уж Вифлеем навещу,
ох, навещу!

А ВОТ ПАСТЫРИ ОВЕЧЬИ
МЕЖ СОБОЮ ВЕДУТ РЕЧИ.
ЧАЙ КУШАЮТ,
ПТАХ НЕБЕСНЫХ СЛУШАЮТ.

— Я, старой пастух, Афоня,
я водой омылся,
Богу помолился,
а потом чайку напился,
пирогов наелся.

— Я, второй пастух, Тимоня,
я водой омылся,
Богу помолился,
а потом чайку напился,
пирогов наелся.

— А где же Ваня?

— Он тож водой омылся,
Богу помолился,
а потом чайку напился,
пряников наелся
да спать завалился.

— Эй, Ванюша!

— Слышь, Вань.

— Хватит спать!

— Давай, встань!

— А я вовсе не сплю,
на спине лежу,
в небеса гляжу,
пташек слушаю.
Хорошо-то как поют!

— Ну хоть тресни!
Какие еще песни?

— Какие зимой пташки?

— Это он понарошке.

— Вы протрите глаза,
поглядите в небеса:
птаха в небе вьется,
заливается, чисто жаворонок.

— Верно! Вот еще одна.

— Вот те на!
Да их целая стайка!

— Нет, постой-ка:
то не пташки,
то — ребятишки.

— Не бывает ребятишков с крылами.

— Ой, глядите-ка, прямо над нами!

— Да ведь это, похоже.
Ангелы Божьи!

— Я боюсь!

— Ты, Ванюша, не трусь,
пастухи, мы, люди храбрые.

— А Божьи Ангелы, они добрые.
Ишь, как поют, ликуют!

— Вроде, нас окликают.

— Да нет, уже улетели.

— А по-моему, наземь сели.

— Ой, Афона, ой, Тимоня,
ой, родная мамочка,
поглядите, тамочка
Ангел идет по земле,
как по небесам,
к нам!


А ВОТ АНГЕЛ С ПАСТУХАМИ РАЗГОВАРИВАЕТ.
— Я, Божий Ангел, пастырей кликаю,
возвестить им хочу радость великую:
народился наш Спаситель, Господь,
воплотился в человеческую плоть.
На земле и в небесах торжество,
Христа Бога Рождество!
И вы, пастыри, пойдите к Нему,
поклонитесь Ему!
— Мы пойдем сегодня,
в Рождество Господне,
мы пойдем к Нему
поклониться Ему.

— Мы пойти-то пойдем хоть сейчас,
только нет у нас
для Младенца подарочка.

— Нет ни шерсти клочка.

— Ни зимой молочка.

— Ни сыру овечьего.

— Подарить-то нечего!

— Нет у вас ни молока, ни шерсти, ни сыра.
Нет у вас ни ладана, ни золота, ни мира.
Зато есть у вас радость и вера!

— Мы пойдем к Нему
поклониться Ему
нашей верой и радостью.

— Я же, Ангел, покажу вам дорогу
ко Христу Богу...

Вот он, город Вифлеем,
что известен будет всем.
А вон там вертеп-пещера.
Крепка ли ваша вера?

— Крепка!

— Ну, тогда в вертеп войдите,
на Младенца поглядите,
чуду подивитесь,
Богу поклонитесь!

— Мы пойдем, пастухи, чуду подивиться,
Богу поклониться.

— Я же, Ангел Божий,
встану здесь на страже.


***** ******

А ВОТ ИДУТ ТРИ ЦАРЯ,
ХВАЛУ ГОСПОДУ ТВОРЯ.
АНГЕЛ ИХ ВСТРЕЧАЕТ,
К ЦАРЮ ИРОДУ ХОДИТЬ ЗАПРЕЩАЕТ.


— Мы, цари, идем втроем,
хвалу Господу поем.

— Помогай вам Господь, господа.
Вы откуда идете и куда?

— Мы, цари, пришли издалека.

— С севера и с востока.

— Нас, царей, сюда привела звезда.

— Поклонились мы Христу-младенцу, будто ясному солнцу.

— Поклонились мы Царю всего мира, поднесли Ему ладан и миро.

— Поклонились мы Царю всего света, поднесли Ему злато.

— А теперь мы спешим
в город Иерусалим.

— К царю Ироду.

— Ему радость возвестим.

— Чтобы он шел скорей
на поклон к Царю Царей!

— Я же, Ангел Божий,
вам, царям, говорю:
не ходите к Ироду-царю,
не ходите мимо
города Иерусалима.
Сам я вас провожу,
путь окольный покажу,
тропу горную,
неторную.
На Младенца Ирод-царь затаил
злобу черную!

— Мы, цари, втроем,
мы за Ангелом идем
по тропе неторной, горной.

— Не узнает про Христа
Ирод-Царь злотворный.
Не насытит Ирод-царь
своей злобы черной.


СНОВА ИРОД-ЦАРЬ СЕРДИТ.
САМ С СОБОЮ ГОВОРИТ.

— Уж я, Ирод, грозный царь,
погожу, погожу,
на дорогу погляжу, погляжу,
как вернутся три царя,
я ужо их угощу,
ох, угощу,
а потом и Вифлеем
навещу,
ох, навещу!


А ВОТ КАК СКОРОХОД
ЦАРЮ ИРОДУ ВРЕТ
ПРО ЧЕРТА И ЗВЕЗДОЧЕТА.
Эй, Скороход, подь сюда!

— Вот он я. Скороход,
у меня дел невпроворот:
и ногами хожу,
и руками развожу,
и глазами гляжу,
и ушами слушаю,
и устами кушаю, —
уф! устал!
Ты зачем меня, царь Ирод, звал?

— Пойди, Скороход, приведи Звездочета.

— Не пойду, не приведу Звездочета.
Нету его тута.

— Где же он. Звездочет?

— А его унес черт.
— Это как же унес?
— А вот так и унес,
будто курицу пес:
взял в пасть —
да и шасть!

— А ты что?

— А я что?
Я надел пальто
и бегу вдогон.

— Ну, а он?

— А он — прямо в ад,
а там уголья горят.

— Ну, а ты?

— А я снял порты.

— Зачем?

— Чтоб по угольям бечь,
да порты не сжечь.

— Догнал черта?

— Догнал!

— Звездочета отобрал?

— Отобрал.

— Где же он теперь?

— А он запер дверь,
сидит на печи,
зубами стучит.

— Так пойди приведи Звездочета!

— Пойду приведу Звездочета.

А ВОТ КАК ЗВЕЗДОЧЕТ
ПОТЕРЯЛ ЗВЕЗДАМ СЧЕТ,
И ЕГО ЦАРЬ ИРОД БЬЕТ.
— Вот он я, Звездочет,
явился по воле царевой.

— Отвечай, Звездочет,
сколько звезд над моей державой
и нет ли какой-нибудь новой?

— Ваше царское величество,
звезд несметное количество
было вчера,
а сегодня с утра
меньше стало:
две погасли, пять упало,
три истлело,
как ваше величество повелело.
Итого - минус десять.

— Я велю тебя повесить.
Гляди лучше!

— Я в трубу сейчас погляжу
и скажу...
Да, ваше величество,
упала целая куча, —
наверное, десять тысяч.

— Я велю тебя повесить и высечь!
Говори, есть ли на небе звезда новая?

— Есть! Есть новая!
Да какая здоровая!
Да еще она
не одна видна!
Надо все пересчитать:
раз, два, три, четыре, пять...

— Полно врать!
Уж я. Ирод-царь, тебя проучу:
сперва сам поколочу,
а потом палачу
поручу!
Получай!

— Ай!

— Еще получай!

— Ай! Ай! Ай!
У меня душа ушла в пятки,
побегу без оглядки,
голова у меня не в порядке,
со мной звезды играют в прятки.
Лучше сидеть на печи
да есть калачи!

А ВОТ ИРОД-ЦАРЬ ЗЛОБИТСЯ,
ПОГУБИТЬ ХРИСТА ТОРОПИТСЯ.
—Я, великий и грозный царь Ирод,
по дворцу хожу,
на дорогу гляжу,
трех царей не вижу,
Его — ненавижу!
Эй, Скороход, подь сюда.

— Вот он я, Скороход.

— Пойди, Скороход, приведи Генерала.

— Пойду приведу генерала.

— Вот он я, Генерал!
Я всех сирот собрал,
всех по одному порол,
чтобы каждый орал:
"Царю Ироду слава!"

— Вот тебе, Генерал, мое царское слово.
Отвечай:
хочешь мертвым быть
или хочешь жить?

— Не хочу мертвым быть,
хочу Ироду служить.

— Сослужи мне, Генерал, службу важную,
собери мою рать отважную,
с нею в город Вифлеем пойди,
по домам-дворам по всем пройди:
где младенца какого найдете,
там его и убьете,
не щадите ни самого малою,
ни годовалого, ни двухгодовалого,
а найдете новорожденного —
убивайте и оного.

— Я, царев генерал,
во многих битвах бывал,
всех врагов побивал,
а теперь пойду Вифлеем воевать,
ребятишек убивать —
чему быть, того не миновать.
Такова твоя царская воля.
Такова моя, генеральская, доля.

— А я. Ирод-царь, я не ем, не пью,
по ночам не сплю,
злобу черную мою
я никак не утолю.
А ВОТ РАХИЛЬ ПЛАЧЕТ,
О ДЕТВЕ СВОЕЙ ХЛОПОЧЕТ
— Я, Рахиль безутешная, плачу у ворот царя Ирода: для кого же, для кого тут могилка вырыта?
Для детишек моих она вырыта
по велению царя Ирода.

— Эй, Скороход, это кто же у моих ворот,
там рыдает, плачет?
Это что значит?

— Вот он я, Скороход!
То несчастная Рахиль
у твоих ворот стонет, плачет,
о своей детве хлопочет,
от погибели спасти хочет.
— Я, Рахиль безутешная, плачу,
и куда же я детей от погибели спрячу? Пожалей, Ирод-царь, несмышленых,
повели казнить меня, а не оных.
Вот о чем тебя молю!


— А я, грозный Ирод-царь,
всех младенцев до единого
погублю —
свою злобу утолю.

АНГЕЛ БОЖИЙ РАХИЛЬ УТЕШАЕТ.
— Я, Рахиль безутешная, плачу,
я детей моих кличу,
кличу малых,
кличу милых.
Ирод, царь-злодей, погубил их!
Пойду плакать на их могилах.

— Ты не плачь, не плачь, Рахиль безутешная,
не земля их приняла, а страна нездешняя,
в небесах они справляют новоселие,
у Отца в раю вкушают радость и веселие.
Не успел Ирод-зверь погубить Христа —
Его Матерь унесла в потаенные места.
Ирод-царь не утолил свою злобу напрасную.
Скоро примет Ирод-царь смерть преужасную.


А ВОТ ИРОДОВЫ СЛУГИ КАЮТСЯ
И ОТ ИРОДА ОТРЕКАЮТСЯ.
— Эй, Скороход, подь сюда!

— Вот он я, Скороход.

— Пойди, Скороход, приведи Звездочета.

— Не пойду, не приведу Звездочета.
Звездочет ушел в пустыню каяться,
от тебя, от Ирода, он отрекается,

— Эй, Скороход!

— Вот он я, Скороход.

— Пойди, Скороход, приведи Генерала.

— Не пойду, не приведу Генерала.
Как побил Генерал детей малых,
годовалых и двухгодовалых,
стала совесть его поедом есть —
и пропал куда невесть.

— Эй, Скороход, подь сюда.

— Был я Скороход,
а теперь наоборот.
Я служил тебе, царю, верой,
да запахло от тебя адской серой,
и пришел твой последний час —
послужу тебе, царю, в последний раз:
у твоих ворот
тебя Смерть-старуха ждет.
Пойду и приведу.

— Иль не я великий, грозный царь Ирод?
Иль не я велел пороть детей-сирот?
Иль не я поубивал всех младенцев в Вифлееме?
Иль не я царю над царями всеми?
Ничего не боюсь!
Никому не покорюсь!
К ЦАРЮ ИРОДУ СМЕРТЬ ЯВЛЯЕТСЯ,
ЦАРЬ СО СМЕРТЬЮ ПРЕПИРАЕТСЯ.

— А вот и я пришла,
смерть твоя пришла!
У меня в руках коса:
ухвачу за волоса,
тебя, Ирода, скошу,
в сыру землю положу.
Трепещи!

— Ой, трепещу!
Отпусти ты, Смерть, меня
на три года.
— Ни за что не отпущу
ни на три дня»
ни на три часа.
Вот моя коса:
тебя, Ирода, скошу,
в сыру землю положу.
Трепещи от страха!

— Я, великий Ирод-царь, не ведаю страха,
не боюсь я тебя, Смерть-старуха!
Вот мой меч,
я и сам могу ссечь
твою голову с плеч.
Коль у нас пойдет сила на силу,
сама ляжешь в могилу.

— Не желает Ирод-царь раскаяться.
Он со мной, со Смертью, препирается.
Коль не хочет он добром помереть,
будет он живьем горсть.
Разобидел ты меня, Смерть-матушку.
Позову я на помогу Черта-братушку.

А ВОТ КАК ЧЕРТ
ЦАРЯ В ПЕКЛО ВОЛОЧЕТ.

— Эй, Черт-братушка,
это я, Смерть-матушка,
тебя призываю!

— Вот он я, черт из ада.
Чего тебе надо?

— Ирод-царь не желает раскаяться,
он со мной, со Смертью, препирается
смерть ему, вишь, нипочем,
он грозит мне мечом.
А с тобой вдвоем
царя Ирода живьем
мы прямо в пекло сволочем!

— Это мне по пути —
отчего не сволокти.
Идем, Ирод-царь,
тебя ждут в аду.

— Не пойду!

— А вот я веревку выну,
на тебя накину:
хошь не хошь,
вес равно пойдешь.

— Ой, мне душно!
ОЙ, мне тошно!
Ой, мне страшно!
Ничего не слышу,
ничего не вижу!
Его — ненавижу!
За мои грехи да злобу
иду в адскую утробу!..

— Тащи, Смертушка, за другой конец —
царю Ироду конец!

А ВОТ ПАСТЫРИ ОВЕЧЬИ
К ДОМУ ПУТЬ СВОЙ ПРАВЯТ,
ХРИСТА БОГА СЛАВЯТ.

Вот идем мы, пастухи,
прощены нам все грехи.
К дому путь свой правим,
Христа Бога славим.

— Я, старой пастух Афоня,
видел Бога ныне
и отныне впредь
не боюсь помереть.
Господь народился не во княжем доме,
а в хлеву воловьем в яслях на соломе.

— Я, второй пастух, Тимоня,
видел Бога Живого,
честное слово!
Господь народился не в богатой хате,
Иисус Ему имя, а Мария — Мати.
"Баю-баю-баю" напевала Мати,
ей же подпевали ангельские рати.

— А ты что молчишь, Ваня?

— А я видел Свет,
такой Свет, что и слова нет!
Воссияло солнышко во яслях на сене —
народился Божий Сын миру во спасенье.
Ты, Мариа-матушка, радости причина,
попроси у Господа, вымоли у Сына
в жизни помогу,
в рай нам дорогу,
будем петь мы: слава Богу!

Слава! Слава! Слава Богу!

ТУТ КОНЧАЕТСЯ ДРАМА
ПРО ЦАРЯ ИРОДА,
ВСЕ ПОЗДРАВЛЯЮТ
ДРУГ ДРУГА С ПРАЗДНИКОМ,
ПОЮТ И ПЛЯШУТ,
А ПОТОМ ИДУТ ПИТЬ ЧАЙ
С ПИРОГАМИ И ПРЯНИКАМИ.

**** ****



Вертеп: «Рождественская драма, сиречь действо про царя Ирода и его злодейства, про пастухов благочестивых,
трех царей-волхвов премудрых, с песнями-колядками и с гостинцами сладкими».



Это был праздничный подарок нашему виртуальному "Чайно-поэтическому кружку".

Всм авторская оцифровка книжки 92-го года издания:

* * * * *


"Народился божий сын не в богатой хате" ...
Тема, на которую я могла бы только деликатно промолчать.
и обойти стороной как можно дальше.

Но и тут, такие живые, искрящиеся озорством строки,
что даже детскую книжку на околоцерковную тематику читаешь с восторгом.


Переводы с древних языков хорошо известны. специалистам, знатокам, ценителям поэзии.
А "Вертеп" не упоминается ни в одном библиографическом списке. Есть только на страничке автора, на Народе. Который с какими-то ограничениями отдает контент на зарубеж. (Так что если по ссылке застанете пустую страницу - просто оставьте открытой, рано или поздно загрузится. Потому и выложила в блоге основную часть)


ОТ АВТОРА НА РАДОСТЬ!
....однажды мы [с Петрушкой] дали интервью корреспонденту BBC. Мы, можно сказать, прославились.

Отклик на эту публикацию последовал практически немедленно. На Рождество «Ирода-царя», как мне сообщили, разыграли в Колонном зале и на Васильевском спуске. Потом последовали звонки (и продолжалось это несколько лет) из разных школ и клубов – меня приглашали на спектакли (где я не без успеха продавал книжки). Спектакли были разные – и кукольные, и живые, и совсем простецкие, и отлично поставленные и сыгранные. Однажды я получил роскошный комплимент по телефону: «Ой, здравствуйте! Ой, вы, значит, живы! А мы думали вы давно померли, еще в прошлом веке…»
По сей день «Ирода-царя» играют. И в Интернете можно найти разные варианты этого текста, но полного нет.


Так и разбрелся текст списками и сценариями утренников, по поводу чего автор не сокрушался, а радовался.


Радость - это единственное, что зависит только от нас. Все остальное от нас либо совсем не зависит, либо зависит не совсем.
Радость можно найти во всем. ... Иногда требует приложения немалых сил. Так что дай вам Бог сил на радость.


Eсли кто заинтересовался:

Библиография и тексты - http://maxima-library.org/knigi/genre/bl/author/8737
«Таинственный свершается обмен» Воспоминания - http://www.utoronto.ca/tsq/23/tihomirov.shtml
АНТИПЕДОГОГИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ В ГОД 50-ЛЕТИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ - http://ctapuha.livejournal.com/?skip=10
(Теперь уж не узнать, был ли CTAPUHA знаком с экспериментом "Третья волна" или переоткрыл самостоятельно..)
((сетевой ник В.ТИхомирова - Старина; в ЖЖ всего несколько записей, эпоха форумов была на излете, блогосфера начинала расцветать)


И самое дорогое для меня, беседы на "Литературной кухне" http://severia.informe.com/forum/forum-f91/

Просто несколько разрозненных строк оттуда:

>>Беда в том, что ни русской православной церкви, ни в народе православном нет "культа" радости". Почему - не знаю. Вот английская "Жемчужина" 14 века - проповедь радости, и я полагаю эту поэму весьма актуальной для нас. Я бы распространял ее в церковных приходах. Ан - какое там: "ересь католическая".
Вместе с христианством на Русь пришла Византия с ее государственностью, официозом и неподвижностью, и видимо, веку к XV Византия победила Русь, точнее, Российское государство. Т.е. корни нашего "стремления к смерти" надо искать там, и корни "скуки", о которой вы говорите, тоже - в государственности.
Потому что радостный человек (ведь радость зависит только от нас ) менее зависим от государства, а потому с точки зрения государства - вреден и опасен, ибо заразен...

>>И протокольным языком можно написать вещь при одном условии - она должна быть написана сознательно именно таким языком. А стало быть, должно быть осознано (почувствовано), зачем нужен именно такой язык, такая краска. Так художник выбирает материал - карандаш, уголь или масло.

>>Скажем, в советской музыке был авангард - Эдисон Денисов, Соня Губайдулина и др. (имена забываю сразу). Экспериментировали со звуком, с формой - это было любопытно, иногда хорошо, иногда очень хорошо - вообще-то замечательные композиторы. Потом появился Шнитке - вобрал в себя все эти эксперименты и претворил в МУЗЫКУ! Для него все наработанное стало просто инструментарием.
Эксперименты с формой? А почему нет? Александрийцы писали фигурные стихи. Аполлинер - тоже. Вообще, этакие формальные изыски и кунстштюки обозначают конец культурного цикла. А мы и живем в этом конце.


Разбор поэтических полетов на своих примерах и чужих. Со стороны поэзии, не техники стихосложения.
К сожалению, совсем мало, всего несколько тем. Сколько осталось недоспрошенным, недовыслушанным, недорассказанным.
Казалось - какие наши годы, обсудим еще, обговорим..

Затеивали виртуальное продолжение "кухни", которую наш Старина (так он себя называл) открыл для односельчан:

>>Восемь весенне-летне-осенних сезонов веду я в Белом Городке на Волге этакую "кухню" в тамошней библиотеке. Чай пить приходят люди разные, от 12 до 80 лет и не обязательно пишущие, а просто - ЖИВЫЕ. И толкуем мы не столько о том, как правильно надо писать, скажем, стихи (кто знает, что это значит - правильно ), а о том - зачем и почему они написаны, а стало быть, говорим "за жизнь". Там, в глуши, живым людям поговорить не с кем. Вот и говорим.
И чаи гоняем.
Ведь на кухне не столько рецептами делятся, сколько всем, что Бог послал...
Вот и послал мне Бог среди прочих замечательных людей автора удивительного с редкостной судьбой и редкостным характером. Сейчас ему лет под 80. И последние лат 15 он пишет стихи. Грамоты практически не знает. Буковки пишет по слуху. Само собой, ни одной книги в жизни не прочел. Когда он впервые появился, я подумал: Только графомана мне здесь не хватает. А потом... Публикую здесь несколько его стихотворений для обсуждения (они приведены в порядок в смысле правописания и синтаксиса) -
Итак, Владимир Иванович Матюхин:


[Разговор с пожизненной тоской]Разговор с пожизненной тоской

Был счастливый: благодарен Богу –
Наделил женой;
Вплоть до самой смерти
Сохраняла мой покой.

Свой отрезок жизни
Я поделю с тобой,
Над могилой будешь слышать
Говор мой.

Даже лютою зимой
С красногрудым снегирем:
Он – по птичьи, я – душой
Пообщаемся с тобой.

Год от года будем ближе,
Только боль моя сильней,
Нашу жизнь с тобой увековечит
Майский соловей.

Спи желанная спокойно,
Доживу и я достойно,
Не утрачена Судьба
Нашей жизни - сделана она.

А сегодня что наденешь,
Мимо зеркала пройдешь?
Я уверен: ты же знаешь,
Чем меня влечешь.

Все твои наряды платья –
Всё на вешалках висит,
А я двери раскрываю,
Ветерок их шевелит.


АПД.
В Журнале Знамя за апрель 2014 "Вышел Тихомиров" http://magazines.russ.ru/znamia/2014/4/10t.html
Стихи из открытого архива.
Tags: #культурмультур, арт-панорама, копирадости, поэтарий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 85 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →